Юпи, бродящий в камнях и туманах

:-)

— Юпи, а когда все будет хорошо, а? — с тоской спрашивает Туи.
— Скоро... Скоро, — рассеянно отвечает Юпи, перекидывая свой длинный полосатый шарф через плечо.
— Ты это специально говоришь, — обижается Туи.
— Вовсе нет, нет, нет, нет, — говорит Юпи, и гладит лицо Туи своими мягкими перчатками, внутри которых спрятаны руки.
Внутри Юпи тоже спрятан кто-то живой, и теплый... Более теплый, чем мягкая шерсть зеленых перчаток, более теплый, чем его кожа, а ведь у Юпи жар.
— Ты холодный, — говорит Туи.
— Тебе холодно, потому что ты никому не веришь, а так хочется, — говорит Юпи.
— Мне холодно, потому что осень, — зло смеется Туи, и с нажимом повторяет. — Осень.

Уже пятый месяц Юпи и Туи бродят в камнях полуострова. Над камнями всегда стелется густой туман. Туи всякий раз режет ноги в кровь, потому что ходит босиком.
Теперь наступила осень, но ноги все равно босые и в крови.
— Она больше не отмоется, должно быть, — замечает Юпи.
— У тебя ужасно дурацкое имя, знаешь? — говорит она, и карабкается по камням. Юпи рассматривает ее белые ноги в розовом узоре.

Он рассказывал, что потерял здесь одну очень-очень важную вещь. Уже пятый месяц он, словно зачарованный, ищет эту вещь.
Юпи живет в камнях. Он признался Туи, что не уйдет отсюда, пока не найдет свою вещь.
— Но ведь ее, скорее всего, уже унесла река. Давным-давно.
— Давным-давно жили драконы, а моя вещь потерялась недавно, если сравнивать с историей вселенной. Я найду ее.

Туи нашла его почти через неделю, после того как он потерял свою вещь. Она нашла его за старым мшелым валуном, и рассмеялась, такой он был чудной, путановолосый парень в длинном полосатом шарфе.
Тогда была весна, теперь началась осень, и Туи мало верит, что Юпи найдет свою вещь.
— Завтра или через год, но я найду ее.
Туи склоняется к иной версии. Юпи будет искать свою драгоценность до тех пор, пока кожа его не покроется мхом, а кости не превратятся в камень. Тогда Юпи станет одним из валунов, и уже никогда не видать ему вещи.

Он ни разу не спросил, как она сама очутилась здесь. В сущности, ему это было не важно, как не волновало его, что он будет есть, когда проголодается, и где укроется во время дождя. Она тоже ни словом не обмолвилась о своем появлении, потому что… Просто если говоришь о своих истинных целях, то демоны обретают над тобой власть. Туи ни на йоту не сомневалась, что Юпи в действительности какой-нибудь демон.

— Все это зашло слишком далеко, — замечает она, и больно давит на виски. — Когда ты вернешься в город? В смысле, — быстро поправляется она, — когда ты осознаешь тщетность своих поисков?
— Глупый вопрос, — грустно замечает Юпи. — Как можно знать подобное?
— А это кто? — спрашивает Туи, ткнув пальцем в футболку Юпи. На футболке скан какой-то регги-группы.
— Это мои любимые ребята, — говорит он. — Слышала, быть может?
— Нет, не слышала. А о чем они поют?
— Ну, они поют о вещах. О разных-разных вещах. О том, что ценно и о том, что можно оставить, не беспокоясь об этой потере.
— Они поют о тебе, кажется.
— Да нет же. О вещах. О самых разных вещах.

Становится все холоднее и холоднее. Вечерами они разводят костры, и все теснее и теснее прижимаются друг к другу. Над ними пролетают астероиды, и самые разные вещи, забытые в космосе рассеянными астронавтами.
— В небе тебе было бы тяжелее, — говорит Туи. — Я имею в виду, если бы ты оказался таким раззявой в космосе, то туго бы тебе пришлось.
— Возможно, — шепчет Юпи, и в его глазах отражается что-то тоскливо-ослепительное. — Почему… Ооо, ну почему, — шепчет Юпи, и засыпает с этими словами на коленях Туи.
— Почему, — пожимает она плечами, и улыбается. — Почему? — спрашивает она грустно, и распутывает его путаные волосы. В глазах Туи отражается что-то тоскливое и дивное. Нет ничего тоскливее древности и вечности, думает она, потому что к ним почти нельзя прикоснуться.

Однажды Юпи застает Туи, уткнувшись в коленях.
— Почему ты плачешь, — спрашивает он. — Разве тебе плохо здесь? Или ты хочешь домой?
— Скажи, тебе очень страшно? — спрашивает Туи. — Ты ведь боишься, не так ли?
— Не понимаю, о чем ты, — говорит он и отступает от нее.
— Нет ведь никакой вещи, да? — серьезно спрашивает она. — Ты просто заблудился и придумал способ, как застрять здесь. Ты просто боишься, я даже вижу, как страх цепляется за каждый твой волосок. Это место — твое место, — продолжает она. — Когда я пришла сюда, то забыла, зачем пришла. Вернее, я думала, что я здесь за другим – ты внушил мне это. Мне казалось, ты прав.
— Прости, — говорит он. — Я думал, что так будет лучше. Я думал, что мне ничего больше не нужно, кроме астероидов и твоего голоса, кроме красных ягод, что растут в камнях. Кроме поисков вещи.
— Знаешь, — говорит она, и поднимается. Мелкие камешки кубарем слетают с ее красного плаща. — Знаешь, когда-то мне тоже было страшно. Но потом… Потом пришел… один мой друг. Он все мне объяснил. Он сказал, что людей держат вещи, они никак не могут оставить их, никак не могут уйти. Он сказал, что люди умирают несколько раз, прежде чем поймут это, так сильно они боятся. Еще он сказал, что люди такие сильные, что невероятно слабые, поэтому они так нуждаются друг в друге.
— Что же мне делать? — спрашивает Юпи и плачет.
— Ничего, — говорит она. — Можешь остаться здесь, можешь отправиться куда-нибудь еще, а можешь пойти со мной.
— Куда? — спрашивает он.
— Ну... Все наши нынче на Кубе, — говорит Туи. — Я потом тебе расскажу, как они там обосновались. Однажды.

© Ринни Валентайн, 31 августа 2009